С другой стороны, если привязать метлу где-нибудь к изгороди, наверняка найдется ребёнок, который из чистого озорства залезет на неё и отвяжет, после чего, вероятно, унесётся прямо в холодные верхние слои атмосферы, и хотя (теоретически) Тиффани могла призвать метлу обратно, матери всегда нервничают, если им приходится оттаивать своего отпрыска под тёплым летним солнышком. Это будет нехорошо. Пойдут разговоры. Люди всегда сплетничают про ведьм.

Тиффани сдалась и потянула метлу дальше. Если повезёт, все подумают, что таким образом она просто шутливо принимает участие в общем веселье.

На самом деле, беззаботный разгул ярмарки был обманчив, здесь строго соблюдался определённый этикет. Она была ведьмой; что случится, если она вдруг забудет чьё-то имя, или, того хуже, вспомнит его неправильно? Что будет, если ты вдруг забудешь, кто с кем враждует и кто с кем дружит, кто не разговаривает со своими соседями, и так далее, и тому подобное, и ещё далее, ещё более подобное? Тиффани знать не знала, что такое «минное поле», но если бы вдруг узнала, концепция показалась бы ей чрезвычайно знакомой.

Она была ведьмой. Теперь она была ведьмой всех деревень Мела. Не только её собственной деревни, но и прочих, вплоть до Ветчины-на-Хлебе, до которой был добрый день пути. Территория, которую ведьма считает своей, и на которой она помогает людям в их нуждах, именуется «владением», и её владение было выдающимся среди прочих. Мало кому из ведьм повезло иметь в своём распоряжении целый геологический пласт, даже если он по большей части покрыт травой, а трава по большей части покрыта овцами. Сегодня овцы на холмах были предоставлены сами себе и занимались тем, чем обычно занимаются овцы, когда на них никто не смотрит, что, вероятно, мало отличается от того, чем они занимаются, когда вы за ними наблюдаете. Обычно вокруг овец хлопотали, пасли, и вообще всячески присматривали, но сегодня о них все позабыли, увлекшись лучшим в мире аттракционом, имевшим место на ярмарочном поле.